Регистрация Вход
Город
Город
Город
TAGREE digital-агентство

TAGREE digital-агентство

Крутые сайты и веб-сервисы. Комплексное продвижение и поддержка проектов. Позвоните: +7-499-350-0730 или напишите нам: hi@tagree.ru.
Подробнее

Слово и антислово

«Закряканный "Путин" — это как минимум смешно»




В нашей еженедельной рубрике «Слово и антислово» в рамках проекта «Русский язык» мы расспрашиваем известных людей о том, какие слова им нравятся, а какие вызывают отвращение. Сегодня наш собеседник — музыкант Сергей Шнуров.

 

— Назовите ваше любимое слово?

— Хм.. Есть одно…. оно одновременно и любимое, и нелюбимое. Я встретил его в дневниках у Пушкина, кажется, по поводу Кавказа. Слово сильное, страшное, его даже нет в русском языке. Это слово «выблядок». Оно вызывает во мне очень сильные эмоции. Не знаю даже чем, возможно, своим звучанием, фонетическим обликом, это сильное «д». В нем есть нечто зловещее, такое, что и притягивает, и пугает одновременно. Оно очень хорошо характеризует Россию XX века, как ни странно. Это что-то незаконно рожденное, при этом очень сильное. 

 

— Что вы думаете об изменениях, которые в последнее время происходят в русском языке, в том числе, языке медиа?

— Честно говоря,  я не вижу никаких серьезных изменений. Направление мыслей,  дискуссия в СМИ, в обществе, сведена  к достаточно узкому политическому  плану, она идет на уровне обзывалок. Вокруг очень много политики, а ее язык сам по себе достаточно скуден. Это область, где дольше всего живут лозунги, они не предполагают сложных слов. Ведь язык – это производное от мысли:  если скуднеют мысли, скуднеет и язык.

— Как вы считаете, корни этого процесса находятся внутри общества или скудость, о которой вы говорите, навязывается извне?

— Сложно сказать, кто на кого влияет больше, этот процесс взаимообусловлен, все друг на друга влияют, это скорее общая повестка дня. Разумеется, свои изменения вносит интернет. Тот же  твиттер, который требует уместить мысль  в  140 символов. Что вы хотите?

— Вы много времени проводите в сети?

— Ну вообще хотелось бы меньше. Львиную долю времени я провожу в самолете, а там я обычно читаю книги, причем бумажные. Валяется где-то электронная книга, но она как-то не прижилась у меня. … Айфона у меня до сих пор нет и мне очень неудобно общаться с людьми, которые все время нажимают на кнопки, что- то куда-то пишут, отправляют. По мне, даже если заниматься этим в самолете, в поезде, когда нечего делать — абсолютно пустая трата времени. Меняются имена, темы, но в этом нет никакой глубины, хотя  все равно привыкаешь и кажется, что без новостей скучновато жить. Иногда я выключаю интернет на несколько месяцев и, возвращаясь обратно на те же новостные сайты,  понимаю, что фактически за это время не поменялось ничего. Может быть, появились новые неизвестные мне лица,  но на мою реальную жизнь это ни коим образом не повлияет.

 

— Вы часто бываете в Москве. Насколько сильно ощущается разница между московским и петербургским произношениями?

— Разница уже отсутствует, это мифологема. Это раньше были бордюр и поребрик, теперь это называется просто «х****а», сегодняшней молодежи такого названия достаточно. В глубинке, может, и остались диалекты, но это скорее нюансы в интонациях, в акцентах. Интернет всех усредняет. И самолеты тоже. Кроме того, все смотрят фактически одни и те же фильмы.

 

— Недавно вы исполнили песню «Москва» на телеканале НТВ,  имена президента и премьера во время выступления  были «закряканы», из-за чего телеканал обвинили в цензуре. Как вы относитесь к подобным вещам и вообще к тому, что сейчас всюду ищут цензуру?

— Мне кажется, это больное восприятие реальности. По мне — я тоже человек больной — закряканный «Путин» — это как минимум смешно. Даже при ближайшем рассмотрении я не вижу ничего, что было бы связано с цензурой, тем более что песня есть в интернете. О какой вообще цензуре идет речь, если у всех дома уже давно широкополосный  интернет стоит? Можно скачать все, даже то, что не очень хочешь. Поэтому мне все эти споры о цензуре кажутся абсолютно надуманными. Я думаю, дело в том, что народ смотрит  назад  — он  ищет в телевизоре правды, а ее там по определению нет и не будет никогда (впрочем, как в интернете). Уж во времена интернета говорить о цензуре - побойтесь Бога! Я помню 1985 год, когда книгу Розанова было не достать, когда  «Собачье сердце » приходилось читать  по каким – то фотокопиям. Когда чего-то нет или приходится как-то извращаться, чтобы это достать — вот это цензура. Но сейчас, сейчас-то уж что? Может просто лень искать другие источники информации? Тогда это просто лень. Я себе с трудом могу представить, что было бы, если бы  в 1989 году была исполнена  песня как «Москва». Меня уже как минимум вызвали бы на Литейный, 4 (Управление ФСБ по Санкт-Петербургу —  «МН» ).  А то, может быть, я бы уже и поехал.

 

— В одном из интервью вы сказали, что современное искусство по своей сути абсурдно, и если воспринимать его всерьез, можно сойти с ума.  Как вы идентифицируете себя в этой среде: считаете ли себя частью современного искусства?

— Я не актуалист. Я не занимаюсь актуальным искусством, как, например, группа «Война». Акции меня не особо интересуют, хотя я иногда их устраиваю, но они не являются для меня ничем, кроме как собственным желанием, я не нахожусь в этом контексте. Тем более для того, чтобы стать актуальным современным художником, нужно об этом заявить примерно так: «Я — актуальный современный художник», и уже от этого плясать. И тогда уже убранный тобою двор будет не просто убранным тобою двором, а неким актом. Я пока стараюсь так не жить.

 

— То есть, современное искусство — это искусство акционизма?

— Да, безусловно. Даже самое известное за последние, может быть, 10 лет имя — это Бэнкси. Если бы  его творчество было не на стенах Лондона, это было бы совсем другое.

 

— Как вы считаете, это закономерный этап развития искусства или некий кризис?

— Я думаю, что кризисные явления — это всегда хорошо, и они всегда дают ростки чего-то нового. На мой взгляд, мы находимся в точке слома, и что будет дальше, не знает никто, грядет нечто абсолютно новое. Все же акционизм пользуется приемами художников 60-х годов, не стоит этого забывать. Каким будет новое, пока никто не знает. 

 

— Это глобальный процесс или он происходит только в России?

— Что вы, Россия в этом плане вообще на периферии. Я тут недавно прочитал доклад внешней разведки американцев, они говорят, что к 2030 году появится киборги. Представляете, как это поменяет мир. Информационные поля, в которых мы вынуждены жить, тоже откладывают на нас отпечаток. И что будет с человеком даже через пять лет, невозможно сказать. Останется от души что-нибудь вообще или нет?

 

«Боязнь иностранных слов говорит о несвободе»




В нашей еженедельной рубрике «Слово и антислово» в рамках проекта «Русский язык» мы расспрашиваем известных людей о том, какие слова им нравятся, а какие вызывают отвращение. Сегодня наш собеседник — писатель Евгений Гришковец.

 

— Какие слова вы бы назвали сейчас ключевыми, особенно важными?

— Думаю, это слово «достоинство».


— Вы  не первый  его называете. Почему именно оно?

— Понятие достоинства складывается из множества факторов. Достойный человек не только не предложит, например, взятку, но и не возьмет никогда. Достойный человек не будет сотрудничать с теми, с кем нельзя. Не будет участвовать в недостойных делах.

 

— А для власти и для общества в нашей стране ключевые слова разные?

— Я не знаю, потому что если слушать то, что говорит власть, то, что она формулирует, спорить с ней будет сложно. Они говорят о том, что нужна рождаемость, нужно изменить экономику, стимулировать усыновление, говорят, что у нас демократия по сравнению со многими странами и так далее.  Но нашему правительству и нашему обществу в целом нужна идея. Я ее не вижу. Когда говорят, что нужно сделать эффективной экономику, я согласен всеми конечностями. Но пусть они объяснят, каким образом, я же не понимаю и не знаю. Они говорят — я соглашаюсь. Но я не понимаю, как, кто это будет делать. Расскажите мне, мне очень интересно.

 

— Как вы относитесь к недавней инициативе депутатов избавиться от заимствований в русском языке?

— Ну это уже Россия проходила много раз. Вот есть, например, такая страна – Словения, малюсенькая страна между Италией и Австрией. Она крошечная, а вокруг – два мощных языка (итальянский и немецкий). А вот в Словении – свой язык, в котором при этом очень мало заимствований. Они все время боролись за свой язык, чтобы его отстоять. Но вообще, когда в языке очень мало заимствований, то это говорит о серьезной закомплексованности.  Боязнь иностранных слов – это комплексы, говорящие о несвободе.  Язык – это живая структура, она принимает слова вместе с реалиями. Можно вспомнить тут предложение славянофилов назвать пианино «тихогромом» и прочие глупости. Вот в польском языке и в украинском языке существенно меньше заимствований, чем в русском. Но это были две страны, которые все время отстаивали право на свою государственность, на свою самостоятельность и так далее.  Свобода заимствований – это нормально.

 

— Неужели нет ни одного заимствованного слова, которое вам не нравится?

— Есть, конечно. Мне, например, очень не нравятся всякие интернет-словечки и аббревиатуры.

 

— Типа ИМХО?

— ИМХО — да, и всякая прочая дрянь. Но есть и в нашем языке вещи, которые мне отвратительны. Например, беспрерывное «да ладно?» Это словосочетание последних пяти лет.

 

— Обращаете ли вы внимание на ошибки в речи и на письме? Что особенно раздражает?

— Обращаю, но есть разные ошибки. Когда мне писала в армию моя бабушка, у которой было 7 классов образования и которая размораживала рыбу на рыбзаводе, там была масса ошибок. Но это были  милейшие ошибки , очаровательные. А когда какой-нибудь деятель  культуры говорит «очень прекрасно» или когда министр культуры два раза за интервью употребляет форму «договорА», это непростительно. Прокурору или милицейскому работнику можно говорить «возбУждено» — это профессиональный жаргон. Но человеку за пределами этой профессии это непростительно.  Я ужасаюсь тому, как сейчас говорят представители власти. Их нельзя за это прощать ни в коем случае. Им нужно делать замечания, потому что им предоставлены телевидение и газеты, а тем, кто говорит правильно и гораздо лучше излагает свои мысли, такая возможность не предоставлена.

 

— Ну а как их поправлять? Закон какой-то специальный принять?

— Их нужно поправлять в газетах. Были же такие журналы типа «Крокодила» и «Горчичника», были стенгазеты, в которых высмеивали подобные вещи. Вот так и надо делать.  Возьмите и сделайте! Вынимайте из эфиров их высказывания чудовищные и разбирайте. Если уж они берут слово и говорят с трибун, то они должны опасаться, они не должны чувствовать, что им дозволено говорить неграмотно.

 

— А что вы думаете о грамотности в электронной коммуникации, в соцсетях?

— Я вышел из интернета три года назад, не знаю, что там происходит, мне кажется, неграмотность в электронной сфере тотальная.

 

— У журналистов много штампов, это известно. А есть ли у писателей какие-то особые штампы? Например, у вас есть штампы, от которых хочется избавиться?

— У писателя штамп — это стиль, если это его. То, что его язык отличает от языка других, — это признаки стиля или попытки стиля. Но в хорошем смысле отличает. То, что подчеркивает его индивидуальность и главную выразительность. Когда это не является признаком выпендрежа и желания показать, каким количеством слов человек владеет.

 

— У вас есть любимое слово, речевая привычка?

— Есть, я очень люблю слово «дескать». Я вообще люблю говорить немножко в старорежимном стиле.

 

— А нелюбимое?

— Их много, но я их не могу назвать вслух.

 

— То есть вы за запрет ненормативной лексики?

— Да, особенно в интернете. Вот есть некие так называемые популярные блогеры. Артемий Лебедев, в частности, сорит матом, как помойка. Его речь представляет из себя помойку.  А помойка получается, когда человек не умеет пользоваться матом, когда мат неуместен. А он позволяет себе пользоваться матом непрерывно, при этом понимая, что его аудитория разнообразна, что в нее входят и женщины, и дети. Неуместность и изображение некоей брутальности, лихости таким способом говорит о том, что человек серьезно закомплексован и не отдает себе отчета в том, что делает.

Есть ситуации, когда мат необходим. Я как человек, служивший долгое время на флоте, знаю, что швартовка корабля зимой без мата невозможна. Корабль разобьется об пирс и утонет. Но в мирной жизни, в семье, на улице, в общественном месте моряки – во всяком случае старой формации – никогда не позволяли себе этих слов.

 

— Какие слова и выражения вы бы изъяли из русского языка?

— Это невозможно. Язык невозможно запретить или переделать. А какие-то слова можно изъять из собственного употребления. А их довольно много. В частности, я никогда не говорю «да ладно?» и детям не позволяю.



Источник: http://mn.ru/society_edu/20130111/334930581.html, http://mn.ru/society_edu/20130208/337078452.html

Поделитесь с друзьями:

 

Комментарии:

Адвокат Дьявола

Пафосу-то... Ладно Гришковец, но Шнуров...

Ответить

ну что уж сразу так-шнур не такой м@дак на самом деле,как выглядит и говорит...

Ответить

а может именно такой?

Ответить

не,за интеллигента я его не держу,поп-продукт премиум класса

Ответить


Крупный Еж

Молодцы мужики - точнЫ, как всегда. Мастера.

Ответить

Гришковец, ну вылитый Шариков... да и не только по внешнему виду
что гришковец что шнур - два прыща на теле России

Ответить

Кэт

прыщи - это недумающие и неговорящие....Не много на себя берете ? Чур не обижаться )

Ответить

Кэт

и вообще, ребята. вы тут лишние ..)) немало сказали, зачем все эти "комменты" ?

Ответить

У реки два берега - пропаганда и котрпропаганда

Ответить

Шнур, как мне кажется - хам не по стечению обстоятельств(природному скудоумию, воспитанию и т.д.), а хам по своему собственному выбору - от скуки неприложенного к чему-либо путному ума. Забавно, что когда он не дурачится и говорит/рассуждает серьезно - получается нудно и никому не интересно. Заложник образа :) На НТВ показывали фильм про Кронштадтское восстание (в роли рассказчика - Шнуров). Смотрелась эта антисоветчина муторно и скучно.
На gorod-e, кстати, немало персонажей выбирают модель поведения "а-ля Шнур".

Ответить

Кэт

Это образ, а не его заложник. Ну даже лик,если будет угодно )) Вы слушали/смотрели его песню на Ютубе на тему Х..й? Очень доходчиво и емко )

Ответить

А кто такие Шнуров и Гришковец? Есть такой музыкант?

Ответить

Я сначала читала комменты этого чудака в сети и не воспринимала их всеръез. А потом стала читатъ и вдумыватъся. Может кому-то тоже его комментарии покажутся интерессными. Ищу азавиту так как он ее дает. Может кто-то знает сайт соответсвенный.
http://via-midgard.info/index.php?cstart=3&do=lastcomments&userid=6813

Ответить

hi_

Некоторые мысли очень дельные. Про достоинство например. Нам действительно не хватает достоинства, мы быстро и часто теряем самообладание в общении с незнакомыми людьми. Очень бы хотелось что бы оно как-то завелось в нашем обществе. И про маты тоже - в тему. Пост интересный, спасибо!

Ответить

Да уж, песня "Москва" это шедеврально)))))!

Ответить

putnik-ost

Человек - представитель строго определённой культуры(субкультуры), язык на котором он говорит - это очень чётко определённый набор символов определяющих видение мира, в том числе и формы рефлексии этого самого человека по поводу самого себя.
. У Шнурова - полный порядок и с языком и с рефлексией. Форма высказываний у него эпатажная, но видимо это от скуки. Для федибаночкина эта форма является сильным раздражителем, у федибаночкина образуется butthurt, чего, Шнуров и добивается.
Извините, что сложновато выражаю свои мысли, но ещё попроще у меня не получается.

Ответить

        Пользователь

Лебедев прикольно Гришковцу ответил. Указал, что помойка сорить не может по определению, т. к. является местом для сбора отходов. Плюс обратил внимание Гришковца, что по правилам русского языка нельзя сказать "представляет из себя". Только - "представляет собой":)

Ответить

 
Автор статьи запретил комментирование незарегистрированными пользователями. Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь на сайте, чтобы иметь возможность комментировать.